На задней обложке журнала «New Times» Алексей Навальный в брюках casual и стильном джемпере читает журнал «New Times». Можно как угодно относиться к журналу и к политику, но трудно не заметить, что в России буквально на глазах формируется новый политический стиль, отличный от того, к которому мы привыкли за 20 постсоветских лет. На политической арене, где все еще остаются набившие оскомину мало отличимые друг от друга лидеры парламентских партий, вдруг прибавилось игроков. Их пока нет в списке кандидатов в президенты на предстоящих выборах, но они уже есть в российской политической природе, которая, казалась, не обновится никогда, и из них уже, несмотря ни на что, можно выбирать.

В новогодние каникулы традиционная политика, включая и тандем, и фракционных лидеров, на лица которых мы смотрим вот уже 20 лет, впала в спячку. И вдруг стало очень хорошо видно, что заученная мантра «не из кого выбирать» больше не соответствует действительности. У декабрьских митингов не было внятной организующей силы и набора лидеров: стало окончательно ясно, что старая несистемная оппозиция точно также устарела, как и бессменные Зюганов с Жириновским, но кандидатов на смену как бы не было. Однако не слишком богатые политические новости начала января вдруг сразу высветили целый альтернативный политический спектр, набор сравнительно молодых деятелей, за которыми стало реально интересно следить.

Оказалось, что есть новые «левые» - 34-летний Сергей Удальцов, в течение последних 10 лет известный в основном как активист полухулиганской уличной политики, чья миссия во время акций «несогласных» часто сводилась к тому, чтобы появиться на месте митинга – и тут же быть свинченным, вышел из СИЗО, сильно прибавив авторитета. Его зовут на радио, ищут в интернете, коллеги по лагерю «альтернативной политики» ссылаются на его высказывания или спорят с ними. Удальцов вдвое моложе Зюганова, никогда не избирался ни в какие Думы и тем более не имеет отношения к КПСС – если и застал советский строй, то максимум пионером. Тем не менее, Удальцов, молодой, умеющий говорить, способный договариваться с идейными противниками, вдруг стал вполне себе альтернативой Зюганову, застрявшему где-то в лучшем случае в 1993 году со своими цветами к памятнику Сталину, диким для коммуниста пристрастием к православию, образом и голосом средней руки аппаратчика времен застоя, несколько раз подряд обманувшего ожидания протестных избирателей, приходивших к коммунистам, чтобы не голосовать за «партию власти».

Оказалось, что есть новые «правые» - 35-летний Алексей Навальный успешно совмещает то, что для старой правой несистемной оппозиции всегда казалось несовместимым – умеренный национализм и либеральную идеологию. Декабрь 2011 года превратил Навального из малоизвестного интернет-пижона в фигуру, на дискредитацию которой власть тратит уже вполне серьезные ресурсы. Иногда он кажется слишком американским для российской политики – слишком юрист, слишком гладкий лицом, слишком умеющий говорить в разных аудиториях – умно переписываться с Акуниным и орать на митингах. Но с другой стороны, кто сказал, что у российской политики навсегда должен остаться облик Зюганова, Жириновского и Явлинского, выкованный, на самом деле, непотопляемым примером советской номенклатуры и чуть раскрашенный уже поблекшими красками «лихих 90-х»? Навального со всех сторон упрекают за национализм. Но во-первых, делают это чаще всего люди, которые не слышали и не читали, но осуждают. Во-вторых, если национализм есть в повестке дня, глупо считать обсуждение национализма дурным тоном. Лично мне эти упреки Навальному кажутся попыткой во что бы то ни стало сохранить сложившееся много-много лет назад интеллигентское гетто, внутри которого принято считать, что выбирать не из кого, поэтому и выбирать не стоит. Аллергия на слово «нация» вообще чаще всего связана с абсолютным непониманием настоящего значения этого слова. В современном мире нация давным-давно перестала быть одного корня с нацизмом. Нация – это согражданство людей с одинаковыми паспортами. В этом смысле каждый, кто хочет, чтобы российский паспорт хоть чего-то стоил в этом мире – националист.

Обозначился и новый центр – как бы кто ни относился к 51-летнему экс-министру финансов Алексею Кудрину, его деятельности в последней должности в кабмине, его дружеским отношениям с Владимиром Путиным и его участию в митинге 24 декабря, он очевидным образом попал в число самых ярких opinion-makers, с сайта которого многие люди реально начинают свой день. За Кудриным интересно следить, он может нравиться или не нравиться, за него, вероятно, когда-нибудь можно будет голосовать или не голосовать. Это тоже политик нового образца, чистый профессионал-технократ, более или менее случайно выброшенный из правящей команды в море публичной политики, на котором штиль именно в этот момент сменился окрепшим ветром.

Конечно это люди очень разного масштаба, с очень разным бэкграундом. Для них – и наверняка для многих, кого мы еще просто не успели узнать и увидеть, все только начинается и неизвестно, как продолжится. Никто из них не попал в список кандидатов в президенты на выборах, которые пройдут 4 марта. Это означает, что выборы 4 марта будут организованы по обыкновенной модели: «квартет» или «трио» осточертевших «вечно вчерашних», которых можно поддержать на думских выборах, гадая, как бы пристроить свой протестный голос, но за которых никто в здравом уме не станет голосовать на выборах главы государства, и Владимир Путин, приобретающий на таком фоне черты относительного добра.

Участие 46-летнего Прохорова, при всех прочих равных сильно разбавляющего одним фактом своего присутствия мрачные краски этой картины, едва ли изменит ситуацию стратегически. Подросшего сектора «альтернативной» политики в бюллетене нет. Но он появился в жизни. Наконец произошло то, чего все так долго ждали: возникло новое, полностью оторванное от советской реальности поколение политиков – разных, спорных, но живых и активных. Их еще можно не включить в избирательный бюллетень ближайшей кампании, но уже нельзя игнорировать.

Помимо всего прочего, здесь есть и поколенческий момент: это политики поколения 30-40-летних, про которое долго-долго говорили, что вот, мол, когда-нибудь оно придет – если все целиком не уедет из страны и не впадет в какую-нибудь из опасных зависимостей. Оно пришло - и, похоже, готово брать на себя ответственность, которую до сих пор так самозабвенно несли все эти щекастые дядьки в дорогих пиджаках советского покроя.

Движение намерено провести 4 февраля шествие от Октябрьской площади до Манежной. Именно по такому маршруту проследовала оппозиция 4 февраля 1990 года.

Оппозиционное шествие, которое планируется в Москве на 4 февраля, может быть проведено от Октябрьской площади до Манежной площади, сообщил РИА «Новости» член оргкомитета митингов «За честные выборы», сопредседатель «Партии народной свободы» Владимир Рыжков.

По его словам, заявку на проведение шествия подавать еще рано, так как по закону документ должен поступить в соответствующие органы 20 января. При этом он отметил, что у городских властей нет основания для отказа, так как Конституция гарантирует равенство всех перед законом. «Нашистам они разрешили перекрыть Ленинский на несколько часов. Коммунистам они разрешают идти по Тверской. Есть масса прецедентов. ЛДПР регулярно ходит по Тверской по субботам через центр города. Что, люди, которые выходили на проспект Сахарова и Болотную площадь, — люди второго сорта?» — сказал Рыжков.

Кроме того, политик добавил, что маршрут планируемого шествия совпадает с маршрутом шествия 4 февраля 1990 года, когда сотни тысяч людей прошли по Садовому кольцу и провели митинг на Манежной площади. Данная акция привела к отмене шестой статьи Конституции о руководящей роли КПСС. «Мы будем подавать заявку: начало на Октябрьской площади, проход через Крымский мост, мимо РИА «Новости» под окнами, по Садовому кольцу до Нового Арбата, поворот направо на Новый Арбат мимо Дома книги, и потом налево на Манежную, и на Манежной оно завершится», — заявил Рыжков.

Он отметил, что требования, которые будут выдвинуты 4 февраля, будут совпадать с уже озвученными. «Требования выражают суть того, что нужно, что требует общество. Нужны новые думские выборы, нужно новое законодательство демократическое, нужно снять Чурова, расследовать все факты (фальсификаций выборов) и наказать фальсификаторов, нужно освободить политзаключенных. Ничего важнее и центральнее этих требований не существует», — сказал Рыжков.

Предыдущий митинг оппозиции прошел на проспекте Сахарова в Москве 24 декабря. Согласно данным столичного ГУ МВД, число участников акции составляло 29 тысяч человек. В движении «За честные выборы» считают, что количество участников было намного больше. Присутствовал на митинге и бывший министр финансов России Алексей Кудрин. Он призвал собравшихся добиваться проведения в стране досрочных выборов в парламент. При этом на днях бывший вице-премьер заявил, что соревноваться с Владимиром Путиным на президентских выборах в марте этого года бесполезно.

Глава российского правительства Владимир Путин сохранил первенство в рейтинге главных политиков 2011 года, следует из результатов опроса ВЦИОМ.

В ходе декабрьского опроса, на просьбу социологов, назвать среди российских политиков или общественных деятелей человека года, 38% респондентов указали на Владимира Путина (в 2008 - 60%).На втором месте – Дмитрий Медведев, которого назвали 19% респондентов. Далее со значительным отрывом следуют Владимир Жириновский (8%), Геннадий Зюганов (7% против 2% год назад), Сергей Миронов (5%) и дебютант рейтинга Михаил Прохоров (5%), говорится в сообщении на сайте ВЦИОМ.

Замыкают рейтинг Григорий Явлинский, Алексей Кудрин и Сергей Собянин (по 1%).

Воронка Истории, которую «мастерят» Властелины мировых колец, способна всосать в себя многое и навсегда.

Не будет преувеличением, если сказать, что прошедший 2011 год прошел под знаком так называемой «арабской весны», ураганом пронесшейся по Северной Африке и Ближнему Востоку. Часть казавшихся незыблемыми политических режимов в тех краях уже рухнули, под многими горит земля и сегодня. Хроника неожиданных, вроде бы, революций такова. 14 января в результате массовых народных волнений был отстранен президент Туниса Зин эль-Абидин Бен Али, правивший страной более 20 лет. 11 февраля в Египте подал в отставку Хосни Мубарак, возглавлявший государство 30 лет. Отказ поступить так же едва не стоил жизни президенту Йемена Салиху, получившему тяжелые ранения в июле при ракетном обстреле президентского дворца оппозицией. Еще более печальная участь постигла 20 октября Муаммара Каддафи, возглавлявшего Ливию 40 лет. Что касается продолжающегося ожесточения вооруженного противостояния в Сирии, то его исход еще неясен.

Только ограничится ли дело «арабской весной»? Происходящая следом за сменой власти радикальная исламизация огромного региона заставляет многих экспертов делать выводы, что в будущем нас ждет не менее бурная и кровавая «арабская осень». И тогда весь мир почувствует на себе, что такое демократия на Ближнем Востоке.

Помочь разобраться в причинах внезапных потрясений в арабском мире «Свободная пресса» попросила директора Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, академика International Academy of Sciences (Международной академии наук, Инсбрук, Австрия) Андрея Фурсова, чьи прогнозы по Ближнему Востоку и Северной Африке уже получали своё подтверждение в будущем.

– Революция – это сочетание двух необходимых условий. Прежде всего, должны быть социально-экономические и политические предпосылки. При всей важности социально-экономической составляющей она является необходимым, но недостаточным условием революции. Она невозможна без организации, финансового обеспечения и манипуляции информационными потоками. Системные условия для революций существуют во многих странах и в течение длительного времени, однако они почему-то происходит далеко не всегда и не везде.

Например, революция в России 1905–1907 гг. Была ли она закономерна? Безусловно, острейшие социально-экономические противоречия нарастали в течение многих десятилетий. Правящий слой деградировал, власть олигархизировалась и слабела. В то же время, если бы Запад (как государства, так и частный капитал – французский, английский, и т.д.) и Япония не организовали финансовую подпитку либеральным и левым партиям, если бы не действовала западная агентура в прямом смысле (типа Парвуса) и агентура влияния, то в лучшем случае мы имели бы просто серию крестьянских и городских бунтов. Оргусилия и финансовая поддержка из-за рубежа превратили революцию из возможной закономерности в необходимость.

В революционных потрясениях XIX–XXI вв. огромную роль, причём по нарастающей, играет финансовая и организационно-информационная поддержка антисистемным силам из-за рубежа. Вся история капиталистической эпохи – это история постепенного стирания, истончения границы между «внешним» и «внутренним», мировым (с 1980-х – глобальным) и национальным. Мировой рынок с его товарными цепями, финансовый капитал не знают политических границ; более того, стремятся к их преодолению и устранению, в том числе и с помощью поддержки революционных сил в странах-мишенях. Революционное движение с последней трети XIX в. носит интернациональный, мировой характер. Революционные (антисистемные) «элиты» – часть некоего международного комплекса. К их деятельности имеют отношение и международный капитал, и спецслужбы и т.д.

Так, события в Тунисе начались с волнений в тунисском порту. Кто контролирует порт? Семейство Боннано – одно из пяти криминальных семейств Нью-Йорка, которое обеспечивает наркотрафик в различных регионах мира, включая часть Средиземноморья. Вообще нужно сказать, что наркотрафик и стоящие за ним кланы из различных средиземноморских стран имели свой интерес в событиях «арабской весны», а это явно не национальный, а как минимум, макрорегиональный уровень.

А вот ещё один наднациональный аспект организационного обеспечения «арабской весны». События в Тунисе и Египте развивались в форме флэшмоба и смартмоба с активным использованием Интернета, блогосферы. А это уже совсем не национальный уровень, а глобальный с центром далеко от арабского мира.

Есть в Гарвардском университете один центр, Беркмановский называется. Создан в 1997 г. Сотрудники Центра занимаются изучением социальных сетей, блогосферы. В последние годы Центр работал над двумя проектами с вполне наукообразными названиями: «Гражданское право в области информации» и «Интернет и демократия». Главным направлением исследований и практических действий последнего проекта был Ближний Восток – арабские страны и Иран.

Участники проекта изучали воздействие Интернета вообще и особенно блогосферы на общество. Кстати, неудачи переворота, приуроченного к выборам в Иране, Беркмановский центр объясняет «недостаточным развитием блогосферы». Недоработали «тихие американцы». В Иране – не доработали, а вот в арабских странах – в Тунисе и Египте – они преуспели больше, мобилизовав блоггеров, ориентирующихся на «Братьев-мусульман». Беркмановцы прямо говорят о том, что блоггеры и цифровые сообщества должны стать коллективными руководствами флэшмобов и смартмобов. Остаётся добавить, что контрагент беркмановцев по их «изучению» российской блогосферы – Высшая школа экономики.

Разумеется, Беркмановский центр – не единственный, работавший «по арабам». Были задействованы и другие структуры, у которых были те же цели, а точнее мишени – те режимы, верхушки которых надо было зачистить как неугодные. Угодных, естественно, не трогали. Например, Бахрейн. Там шли массовые выступления против действующей власти, лилась кровь демонстрантов. Но «мировое сообщество» будто не замечало этого. Зато вовсю кричат о Сирии в той же возмущенной тональности, как до этого кричали о Ливии, когда там правил Каддафи. Есть замечательный латинский вопрос «qui prodest?» – «кому выгодно?». И пример Бахрейна хорошо показывает, что даже наличие системных противоречий далеко не всегда приводит к революции и смене власти, если это не в интересах мировых властных и финансово-экономических элит. Почему такой заинтересованности пока нет? В Бахрейне базируется 5-й флот ВМС США. Поэтому понятно, какие уши и откуда торчат.

«СП»: - Тогда зачем «слили» Мубарака, десятилетиями верно ориентировавшегося на Вашингтон?

– Да, сейчас все говорят: «Как же это может быть делом рук американцев, ведь Мубарак был такой проамериканский?». Это либо проявление наивности, либо лукавство. Во-первых, как известно, в политике нет вечных друзей и вечных врагов. Есть интересы и польза. Вчера Мубарак был полезен и нужен, а сегодня нет. Во-вторых, Мубарак был завязан на республиканскую партию, а «валили» его при президенте-демократе, при Обаме. План, реализуемый Обамой, начали разрабатывать ещё несколько лет назад. Суть этого плана – устранение светских режимов, выдвижение исламистов или, как минимум, создание чего-то похожего на турецкую модель, только с преобладанием не военных, а исламистов.

«СП»: - Зачем США нужны в этом регионе исламисты?

– Сначала – вопрос: а зачем они вообще нужны были США? На первый взгляд ответ лежит на поверхности – для борьбы с СССР в Афганистане. И во многом это действительно так. Дело, однако, в том, что игры с исламистами американские (и вообще западные) спецслужбы начали задолго до афганской войны. Контакты с «Братьями-мусульманами» ЦРУ установило аж в середине 1950-х; МИ-6 тоже не дремала. Исламистов держали «про запас» для борьбы с просоветскими или нейтральными режимами, а также с теми прозападными режимами, которые проявляли излишнюю, с точки зрения хозяев Мировой Игры, самостоятельность. И ещё один момент. В исламском мире, особенно в среде традиционалистских и фундаменталистских организаций с конца 1940-х годов довольно активно действовали эмиссары «Чёрного Интернационала» («Четвёртого рейха») – эсэсовцы, ушедшие не в Латинскую Америку, а на Ближний Восток. Эта активность стала дополнительной причиной внимания западных, а позднее израильских спецслужб к исламистам.

После ввода советских войск в Афганистан исламисты стали ударной силой США и Саудовской Аравии в борьбе с СССР. После окончания войны многие из них обратили оружие против самой Америки. Многие, но далеко не все; более того, немало тех, кто, как Бен Ладен и ряд других, на словах выступали против США, на самом деле играли в игры американских спецслужб и с американскими спецслужбами. Об этом написано немало работ, в частности А. дель Валем, Р. Лабевьером и другими.

Кстати, Лабевьер именует исламистов «цепными псами глобализации по-американски». И это не случайно: у исламистов, с одной стороны, и у американских транснациональных корпораций (ТНК) и финансовых структур, с другой, – один враг. Это национальное государство. В борьбе против него они – союзники. Будучи когда-то выпестованы для решения одних задач, сегодня исламисты используются для решения других: старые ключи открывают новые замки. Чтобы сделать арабский мир более удобным и податливым для экономической эксплуатации и политической манипуляции, нужно раздробить его на этно-религиозные фрагменты, уничтожить национальные государства, превратив Большой Ближний Восток в геополитическую мозаику. Лучшего кандидата в мусульманском мире на борьбу с национальным государством, на его подрыв, на создание ситуации управляемого хаоса, чем исламисты просто нет. А управляемый хаос – именно то, что нужно североатлантической элите на Ближнем Востоке.

«СП»: - Для чего?

– Америка перенапряглась и вынуждена уходить с Ближнего и Среднего Востока (Пакистан, Афганистан, Ирак). Но уходить нужно так, чтобы этим не воспользовались конкуренты, чтобы максимально осложнить им жизнь. Значит, уходя, нужно оставить после себя хаос, но такой, которым можно управлять. Точнее, такой, которым управлять смогут только американцы с помощью ограниченных контингентов, спецслужб, частных военных компаний и местных союзников, которых они привели к власти. Эти местные союзники исламисты, которых, в случае необходимости, можно комбинировать с военными («турецкая модель») или какими-то иными силами, чтобы, например, несколько пригасить радикализм.

На Ближнем Востоке было две страны, в которых исламисты либо были придавлены, либо не были излишне воинственными. Это Ливия и Сирия. Именно вокруг них и идёт возня: Ливию уничтожили, создав там ситуацию управляемого хаоса, Сирию обложили со всех сторон и готовятся раздавить. Если это произойдёт, то дуга нестабильности устремится в направлении Ирана и Центральной Евразии, включая Кашмир и Синьцзян-Уйгурский район КНР.

То, что мы видим на Ближнем Востоке сегодня, – это только начало большой геополитической игры с использованием исламского фактора и создания больших зон управляемого хаоса. Думаю, что этим регионом дело не ограничится. Не исключаю, что запылает еще и юг Европы, т.е. север Средиземноморья.

В той игре, которую американцы и Запад в целом вели на Ближнем Востоке в 1950–80-е годы, главную союзническую функцию для них выполнял Израиль. Его вполне хватало для решения задач точечного сдерживания. Теперь речь идёт не о точках, а о макрорегионе в целом, и не о сдерживании, а об экспансии. Такая задача Израилю не по силам. Её может выполнить только арабская и мусульманская по своей природе сила. На данный момент это исламисты. Иными словами, смена задач и их масштаба ведёт к смене инструмента-союзника.

«СП»: - Вы полагаете, цель США – развязать большую войну?

– Нет, цель США как кластера ТНК создать Новый Средний Восток, в организованном управляемом хаосе которого как в мутной воде можно будет «ловить рыбку».

Для того чтобы реализовать эти задачи, нужно уничтожить Сирию как светское национальное государство, которое к тому же проводит относительно независимую политику. Сирия – тот «камешек», который заблокировал вращение колеса. Поэтому на Сирию и оказывается беспрецедентное давление, причём по самым разным линиям, даже по религиозной, христианской. Тьери Мейсан, например, сообщил о том, что во время встречи с патриархом Антиохийским Саркози пытался убедить его, что сирийские христиане (а это около миллиона человек), не должны поддерживать Асада. Иначе, мол, исламисты, которые придут к власти, их попросту вырежут.

Для удара по Сирии создаётся по ливийскому образцу войско, в составе которого переодетые в форму так называемой «Освободительной армии Сирии» турки, арабы и курды. Ну а военно-техническое и информационное обеспечение будет обеспечивать дубинка транснациональных корпораций блок НАТО. Впрочем, кажется, в случае с Сирией, североатлантическая верхушка, натовцы, нарвались на крепкий орешек, на такой валун, который трудно повалить.

«СП»: - А зачем вообще валить Сирию?

– Во-первых, как я уже сказал, Сирия – один из немногих светских режимов на Ближнем Востоке, в котором у исламистов самих по себе очень мало шансов прийти к власти. Во-вторых, Сирия – союзник Ирана, а Асад вовсе не желает быть американской «шестёркой». В той конфигурации, которую американцы выстраивают на Ближнем Востоке, и с помощью которой североатлантические элиты хотят пережить глобальный кризис и сохранить позиции, привилегии и власть в послекризисном мире, режимам типа сирийского места нет.

«СП»: - Зачем в это лезут Франция и Турция?

– Эрдоган, насколько мне известно, политик не вполне самостоятельный. У части турецкого истеблишмента есть желание укрепить свои позиции в регионе. Крушение Сирии в краткосрочной перспективе действительно укрепит позиции Турции как региональной державы. Но только – в краткосрочной. Потому что устранение или ослабление Сирии означало бы усиление американского диктата в этой зоне вообще и по отношению к Турции в частности.

Что касается Франции и Италии, то в данной ситуации речь не столько о государствах, сколько о правящих верхушках, которые имеют наднациональный характер – клубы, ложи, комиссии, орденские и неорденские структуры. Их клановые и геополитические интересы существенно отличаются от национальных интересов государств – тех же европейских. Североатлантическая элита, в которой в целом доминируют американцы, заинтересована в создании проблем конкуренту – Западной Европе. И европейский сегмент североатлантической элиты (достаточно вспомнить прозвище обязанного своей карьерой американцам Саркози – Sarco l’Americain) играет в эту игру.

Вспомним войну в Югославии. Ведь созданием Косово – мусульманского наркокриминального «государства» – закладывалась бомба под Европу. И тем не менее понимавшие это лидеры западноевропейских стран взяли под козырёк, поскольку западноевропейские элиты – часть североатлантического наднационального комплекса с англосаксонским ядром.

«СП»: - Связано ли происходящее с мировым финансовым кризисом?

– Конечно. Но не просто с мировым финансовым кризисом, а с глобальным кризисом системы, частью которой является финансовый кризис. Для того чтобы мировая верхушка решила свои проблемы, необходимо убрать препятствия на этом пути – устранить национальные государства. Приходят ТНК, а с ней частные военные кампании. Начинают продавливать свои интересы. Поэтому разрушение национальных государств, уничтожение их суверенитета и создание зон управляемого хаоса – это одна из главных задач североатлантических элит в условиях кризиса. Об этом они проговариваются почти откровенно. При этом интеллектуальная обслуга мировой верхушки старается убедить людей в том, что государство устарело, изжило себя, оно мешает рыночной эффективности, рыночной рациональности, свободному потоку товаров и капитала.

То, что происходит сегодня на Ближнем Востоке, это только начало Большой Игры в регионе, которая должна решить очень многие проблемы ТНК. Проблем кризиса, однако, это не решит, потому что он носит системный характер, и никакие частные методы здесь не помогут. Но это может отсрочить его и как-то смягчить для ТНК и североатлантической элиты. Кризис заставляет их создавать новые геополитические конфигурации для решения экономических и иных проблем.

«СП»: - То, о чем вы говорите, очень сильно похоже на иллюстрацию к книге «Исповедь экономического убийцы» Джона Перкинса.

– Естественно. В свое время я даже писал на нее рецензию. Человек просто наглядно описывает, как убиваются целые экономики ради своей прибыли.

«СП»: - Что происходит сегодня в Ливии?

– По той информации, которая у меня есть, в городах, контролируемых новой властью, идет резня. Запад по этому поводу не протестует, не кричит о преступлениях против человечности – режут-то его противников. Всё те же двойные стандарты, как в случае с сербами и албанцами. В Ливии начинается сопротивление племён запада Ливии племенам восточной части. Страна в племенном плане была традиционно разделена на богатый Восток, где есть нефть, и бедный Запад, где нефти нет. Ясно, что в Ливии на долгое время создаётся ситуация управляемого хаоса. Иным образом это делалось в Судане, который сейчас разделили на Южный и Северный. Но там совершенно очевидная ситуация – это был удар американцев по Китаю, потому что он туда влез очень серьезно. Разделив Судан на две части, США провели антикитайскую акцию. Впрочем, Китай настолько плотно внедрился во многие африканские страны (например, в Нигерию, Анголу), что выбить его оттуда без большой крови проблематично. Да и с большой кровью тоже.

«СП»: - Прокадаффийские силы не смогут вернуть себе власть в течение нескольких лет?

– Этот вариант маловероятен. Не для того валили Каддафи, чтобы позволить прокаддафийским силам вернуться к власти. Этот вариант возможен только если у американцев сложится в целом аховая ситуация на всем Ближнем Востоке и им станет не до Ливии. Но поскольку в Ливии уничтожено государство как таковое, там теперь можно вести войну с прокаддафийскими племенами с помощью антикаддафийских, добавив им западных военных советников и солдат и офицеров частных военных корпораций. И вот, пожалуйста, – на десятилетия обеспечен конфликт. Самое главное – защищать нефтяные вышки. А в остальном, по логике захватчиков Ливии, пусть там все хоть перережут друг друга.

«СП»: - Теперь Египет. Что будет с ним?

– В складывающихся условиях военные в этой стране едва ли удержат власть. Единственная сила, которая способна там сейчас это сделать, – исламисты. Другое дело, что они могут быть радикальными или не очень. В любом случае в Египте, как и во всём арабском мире, эпоха откровенно светских режимов уходит в прошлое. Мы сталкивается с интересным феноменом: в начале 21-го века мы как бы возвращаемся во времена Средневековья, в некий футуроархаический мир на руинах Модерна.

В этом плане имеет смысл вспомнить хомейнистскую революцию в Иране 1979 года. Ведь шах Ирана был застрельщиком модернизации, так называемой «белой революции». И был убран американцами за то, что стремился если не к полной независимости от США, то к значительной автономии. Предполагалось, что Хомейни, которому косвенно помогали прийти к власти западные спецслужбы, будет играть в западные игры. А Хомейни оказался самостоятельным деятелем крупного масштаба, который не стал играть в «западные шахматы», смахнул фигуры с доски, а доской врезал по оппоненту. Американцы получили головную боль на несколько десятков лет. Но, факт остается фактом – именно американцы и западные спецслужбы, как минимум косвенно, способствовали приходу к власти исламистов в Иране. Теперь исламисты идут к власти по всему Ближнему Востоку – и опять торчат не ближневосточные уши.

«СП»: - Какую роль будет играть Египет в дальнейшем развитии событий?

– В условиях тех быстрых изменений, в которых мы живем, давать подобные прогнозы очень сложно. Мир сегодня находится в точке бифуркации, т.е. в точке, в которой у него максимальный выбор вариантов развития. При этом всё определяется не силой толчка, а направлением и инерцией движения. В результате небольшая группа может задать ход истории, определить её развитие на несколько десятилетий, а то и более. Поэтому прогнозировать сейчас трудно.

В любом случае Египет остается ключевой страной на стыке Африки и Азии. Это кузница интеллектуальных кадров для мусульманского мира. И в этом плане Египет будет играть традиционно большую роль в регионе. А вот стабилизирующую или нет – это другой вопрос.

«СП»: - Что с Тунисом?

– Судьба отдельных небольших стран будет зависеть от того, как будет развиваться мировой процесс в целом. Это Китай или Индия могут развиваться сами по себе, но не такие страны, как Тунис. Ситуация в них будет зависеть от общей ситуации в мире.

«СП»: - Сирия и Иран – по ним будут бить одновременно?

– Нет, я думаю, что силенок ударить одновременно, скорее всего, не хватит. Это нелегко сделать даже с одной страной. Иранская правящая элита, в отличие от иракской не отличается готовностью продаваться. Она вообще другая, чем верхушки арабских стран. Да и сам по себе Иран может жестоко наказать агрессора. Схватка с Ираном пахнет если не мировой, то макрорегиональной войной по всему Ближнему Востоку, а может и шире. В любом случае в стороне от такой войны не останется Китай, да и Россия тоже, несмотря на наличие проамериканского, пронатовского лобби. Думаю, пока не решится сирийская проблема, иранскую трогать не будут. Кстати говоря, Иран готов к схватке. То, что иранцы устроили погром в британском посольстве, а полиция целый час не вмешивалась, является сознательным обострением ситуации. Тегеран как бы говорит: «Давайте, ребята, мы не боимся. Давайте-давайте, вперед. Вам нужен повод? Пожалуйста».

«СП»: - Вы сказали, что проблемы Сирии и Ирана во многом обусловлены их независимой политикой. Не увидим ли мы в таком случае попытки решить проблему Северной Кореи или Венесуэлы?

– С Северной Кореей никакого радикального решения вопроса не может быть, потому что за ней - Китай. И прежде чем решать проблему Кореи, нужно решать проблему Китая, а на это никто не осмелится. Что касается Венесуэлы, то в 2000-х там уже была попытка переворота, которая провалилась. Не исключено, что нынешняя болезнь Чавеса не случайна – по части устранения неугодных им лидеров американцы просто чемпионы; облом – и серьёзный – у них произошёл с Фиделем Кастро: несколько сотен попыток покушений, из них несколько десятков серьёзные – и никакого результата. В любом случае решить проблему Венесуэлы американцам легче, чем корейскую проблему. Хотя… есть информация, что в Венесуэле три военно-морские базы Ирана. А следовательно…

«СП»: - Что будет происходить с Израилем в следующем году?

– Что будет происходить конкретно в следующем году, сказать трудно, а вот тенденцию ближайших лет зафиксировать можно. Новая конфигурация на Ближнем Востоке – с усилением роли исламистов и укреплением позиций Турции как регионального лидера (с трендом на ее превращения в импероподобное образование нового типа – эдакую футуроархаическую сетевую Османскую империю) грозит Израилю нарастающей изоляцией.

Что ещё хуже для Израиля, ставка части американской и – шире – североатлантической верхушки, чьим представителем выступает Обама, на создание иного Ближнего Востока, Ближнего Востока с более или менее умеренными исламистами у власти. Это грозит Израилю не только изоляцией, но и, возможно, сдачей. Именно поэтому Израилю сегодня нужен региональный конфликт – он отсрочит или вообще предотвратит изоляцию и сдачу. Такая ситуация не может не привести к усилению роли военных в этой стране. И это уже происходит. 16 декабря 2011 г. командование Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) создало отдельное командование для проведения «дальних операций». Речь идёт именно о военных операциях, а, например, не о физической ликвидации учёных, конструкторов и инженеров в ядерной области в Иране или арабских странах – с этим справляется Моссад. Речь идёт о военной ликвидации непрямых угроз безопасности Израилю, т.е. об асимметричных и непрямых действиях военного типа. Нельзя не согласиться с теми аналитиками, которые считают, что созданием такого командования израильский Генштаб становится политическим субъектом.

«СП»: - Как может развиваться ситуация в случае относительного и среднесрочного замирения североатлантических элит с исламистами в рамках новой геополитической конфигурации, если она состоится?

– В случае такого замирения или даже создания некоего союза, Израиль в той функции, для которой он использовался в течение всей его истории, уже не нужен. Более того, замирение потребует его сдачи как геополитической единицы – речь о сдаче не еврейства, не иудаизма и т.п., а лишь только Израиля. Разумеется, такой поворот событий резко обострит борьбу внутри самих западных элит, поскольку далеко не всем придётся по вкусу: среди сторонников существования Израиля немало неевреев (впрочем, среди евреев есть противники Израиля). Однако в любом случае союз с исламистами поставит на повестку дня судьбу Израиля. И если будет принято решение о ликвидации проекта «Израиль», которая не может не быть постепенной и связанной с созданием анклавов на «дальних берегах», на «дальних территориях», то военную безопасность на этих территориях как раз способно обеспечить вновь созданное командование и его силы.

Разумеется, эти рассуждения – во многом из области политической фантазии, но мы живём в эпоху фантастического реализма, когда осуществляются самые фантастические проекты. Кроме того, надо учитывать прагматизм и цинизм (т.е. реализм без моральных принципов) североатлантической элиты, легко выбрасывающей в утиль-сырьё то, что не нужно, что отслужило, будь то отдельные лица, структуры, государства или даже этносы – «Кто не слеп, тот видит», как говаривал один крупный деятель советской истории. В любом случае, в том водовороте, который возникает на Ближнем Востоке, Израиль и евреев ждут нелёгкие времена – Воронка Истории, которую «мастерят» Властелины мировых колец в этом регионе, способна всосать в себя многое и навсегда.

В этом плане можно сказать, что резкое обострение ситуации в регионе, например война с Ираном, в краткосрочном плане решит проблемы Израиля. Однако уже в среднесрочном плане она, даже в случае вовсе не гарантированной, а во многом сомнительной победы над Ираном, обернётся серьёзнейшими проблемами. Поэтому, как это ни парадоксально, Израилю, если он хочет сохраниться в каком-то виде, нужно искать новых исторических союзников.

«СП»: - В заключение как бы вы охарактеризовали в целом ситуацию, складывающуюся на Ближнем Востоке?

– Как исключительно интересную и опасную, как своеобразный финал мировой игры англосаксов и их морских держав с континентальными; по иронии Истории именно Ближний Восток становится той площадкой, где этот финал разыгрывается.

В течение последних четырёх столетий, по мере развития и экспансии капитализма его паладины и крестоносцы англосаксы, двигаясь с запада на восток Евразии, постепенно и последовательно устраняли континентальных конкурентов. В XVI в. это была Испания, в начале XIX в. – Франция (с помощью России и немцев), в первой половине ХХ в. – Германия (с помощью русских), в конце ХХ в. – русских (СССР) с помощью разыгранной «китайской карты». Сегодня главным глобальным конкурентом англосаксов и североатлантических элит выступает Китай – самая восточная из евразийских континентальных держав.

Контролируемая североатлантическими элитами капиталистическая система достигла пределов в своём развитии – она исчерпала свои ресурсы, подведя земную цивилизацию к самому краю. Поэтому для них создание новой системы – вопрос жизни и смерти. Новая геополитическая конфигурация мира в целом и его основных макрорегионов – необходимое условие создания новой социально-экономической системы. Первый шаг на этом пути – реконструкция Ближнего Востока. И здесь Запад, США опять движутся с запада на восток – Тунис, Ливия, Египет – и «дотопали» до Сирии, чтобы затем шагнуть в иранском направлении. Здесь вспоминается фраза, сказанная Суворовым о Наполеоне: «Широко шагает, пора и унять молодца». Кто уймёт? Похоже, в своём Drang nach Osten североатлантисты натолкнулись на «китайскую стену» – подвижную. И движется эта «стена» на запад - «nach Westen» - уже почти два десятилетия, т.е. почти всю постсоветскую фазу мировой истории.

В 2011 г. под негласный контроль КНР по сути перешёл Пакистан. Пишем «Пакистан», «Афганистан» – «на ум пошло», реально это тоже зона влияния КНР (факт сохраняющегося пока присутствия натовских агрессоров ничего в этом плане не меняет). Иран – стратегический союзник Китая. С уходом американцев из Ирака на юге этой страны образуется прямой шиитский коридор, связывающий Иран (а, следовательно, Китай) с Сирией. Объективно и в долгосрочной перспективе планы разрушения Сирии направлены против Китая: сметая Сирию и Иран, силы североатлантическо-исламистского союза окажутся у границ КНР. Поэтому останавливать агрессию надо на дальних рубежах. Это понимают и в Китае и, к счастью в России, несмотря на антикитайскую пропаганду «пятой колонны» Запада.

Финальная схватка за Евразию и мир и, похоже, последняя Большая Охота капиталистической эпохи разворачивается в одном из древнейших регионов мира, а потому, помимо прочего, перенасыщена оккультной, мистической символикой. Разграбление музеев в Багдаде и Каире и похищение или уничтожение археологических артефактов вещь далеко не случайная и очень показательная, по крайней мере, для тех, кто понимает суть событий.

Родится ли из этой схватки новый мир (как мы помним, «война/борьба – отец всего») или всё полетит в Тартар Истории – этого мы знать не можем. Ясно одно: на маленьком сирийском пятачке решается исход битвы за Будущее, и тот, кто сморгнёт, проиграет.

В минувшее воскресенье, 8 января, в проповеди после Божественной литургии в храме Иконы Казанской Божией Матери Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина Пустынь духовник монастыря схиархимандрит Илий (Ноздрин), обращаясь к братии обители и паломникам, предостерег от революционной опасности, надвигающейся на Россию, сообщает наш корреспондент.

«Сегодня идет большое давление на наше государство и власть... Враги России пытаются возмутить спокойствие в стране... Те, кто хотят посеять смуту, поклоняются бесовской силе и подкрепляются от нее. Их цель расчленить Россию, чтобы наша страна превратилась в пустое поле без православной веры, без церквей и монастырей... Молитесь Пресвятой Богородице, чтобы вражеские силы и их планы были посрамлены, и Россия могла продолжить свое постепенное возрождение», - призвал старец богомольцев. Речь духовника Патриарха Кирилла, как отмечают очевидцы, была пространной и необычайно эмоциональной.

Напомним, что 22 декабря в эфире радиостанции «Радонеж» схиархимандрит Илий (Ноздрин), почитаемый в России старец, обратился к православным христианам со словом о текущей политической ситуации в стране. «В чем суть нынешней ситуации и многих разговоров в нашей стране? Это не что иное, как провокации людей, которые стремятся вызвать в России смуту, организовать беспорядки, что на руку тем, кто так ненавидит нашу страну и желает подорвать в ней стабильность, благополучие и мирный ход жизни, который только намечается в нашей стране. Деяния недругов нашей страны привлекают из бездны темные силы, тем самым провоцируют хаос, который более опасен, чем период украинской так называемой оранжевой революции. В этот сценарий вполне вписываются те события и выступления, которые мы наблюдали в Москве и Санкт-Петербурге в минувшие дни. Эти вопли, которые раздавались на Болотной площади, по свидетельству очевидцев, нередко оплачены организаторами этих событий, являются проявлением страстей и ненависти в нашем Отечестве, которое становится на путь мирной жизни», - отмечает схиархимандрит Илий.

«Дорогие о Господе русские люди! Дорогие соотечественники! Хотелось бы, чтобы вы понимали суть нашего времени и не были бы сообщниками для смуты, которой некоторые наши неверующие люди вступают в ряды беспорядка и всякого наглого оголтелого разрушения стабильности в нашей стране», - заключает старец.

Где находится Европа? Точно так же можно спросить: а что такое Европа? Поскольку это не только континент, но и концепция, европейские границы от случая к случаю очень сильно разнятся. Для древних персов это была всего лишь маленькая ступенька, отделяющая их от Греции. В средние века Европа стала практически синонимом христианства. Довольно свежая и поэтому не принимаемая многими теория гласит, что Европа охватывает половину мира, от Исландии до Берингова пролива, едва не касаясь Аляски.

Возьмем наиболее употребительное в настоящее время значение термина «Европа», ставшего сокращением (и синонимом) словосочетания Европейский Союз. Внешние границы этого наднационального проекта четко очерчены и определены, а в некоторых случаях и хорошо защищены. Но они все равно подвижны, и на протяжении второй половины прошлого столетия эти границы последовательно расширялись. Эта «Европа», начинавшаяся с шести западных стран-учредительниц Евросоюза, существенно разрослась, и сегодня объединяет в своем составе 27 государств, простираясь далеко на восток до самого Кипра.

Тем не менее, определенная разница между концепцией и континентом остается, и по некоторыми оценкам, Европа включает 51 государство. Для тех, кто находится посередине, разница понятна и бесспорна. Даже не входящие в ЕС страны, такие как Швейцария и Хорватия, находящиеся у самого географического центра европейского континента, с готовностью признают, что не входят в состав «Европы» (но только если это слова будет в кавычках). Любопытное отличие состоит в том, что швейцарцы рады находиться за ее пределами, а хорваты в целом ждут не дождутся июля 2013 года, когда запланировано их вхождение в состав ЕС.

Такая разница в уровне «евроэйфории» говорит о любопытном калейдоскопе оценок этой наднациональной «Европы». Все смотрят на одно и то же, но при этом каждому видится что-то отличное. Швейцарцам, у которых многовековая история неприсоединения (и более короткая история уверенности в себе, основанная на богатстве), вступление в «Европу» не сулит особых преимуществ. В отличие от них, для не «европейских» остатков стран на Балканах, окруженных странами-членами ЕС, вступление в большей степени означает моральное удовлетворение, но не экономические выгоды. Подобно государствам бывшего восточного блока, вступившим в ЕС до них, членство в Евросоюзе является подтверждением их «европейскости».

Как сказал мне недавно один человек, часто бывающий на Балканах, «по мнению хорватов, они являются последним бастионом Европы против варваров, главные из которых - сербы. Сербы также считают себя последним оплотом Европы, но против албанцев». И так далее.

Интересно и другое. Такой калейдоскоп оценок по поводу того, что является  Европой, а что нет, существует и внутри Евросоюза. Но вместо позитивных образов калейдоскоп ЕС отражает лишь ужасы и трагедии. Здесь «Европа» стала весьма удобным козлом отпущения, которого ругают за все слишком непопулярное, дорогое и болезненное, что не хочется защищать и отстаивать отдельным странам-членам. «Нам это тоже не нравится, - могут сказать эти страны своему электорату, - но Европа заставляет нас делать это». Европа, давно уже являющаяся определяющим и всеохватывающим образованием, объединяющим народы от Испании до Финляндии, сегодня по иронии судьбы стала чем-то иным, деспотичным и угнетающим.

Такая «Европа» является неправильно собранным безголовым чудищем, которое больше обязано своим появлением Франкенштейну, чем Карлу Великому. Этот монстр важно шествует по брюссельским лабиринтам, собирая дань с народов Европы. Но сей современный минотавр это также мелкий и бессильный чиновник, издающий директивы о правильной кривизне огурцов, но неспособный спасти от краха евро.

Для британцев «Европа» и «континент» все чаще становятся одним и тем же, и они находят все большее утешение в прекрасной изоляции от нее. Чисто географически они правы. Континентом называют большой и непрерывный земельный массив, куда не входят острова у его побережья. Конечно, выбор терминологии объясняется в большей степени усилением в Британии антиевропейских настроений, нежели заботой о правильности географических дефиниций. Есть и другое, в равной степени приемлемое определение континента. Оно относит к континенту так называемые континентальные острова, расположенные на континентальном шельфе, каковыми являются Британия и Ирландия. Есть и более широкое определение, включающее острова вне шельфа, если они близки к континенту географически и по культуре. Кипр, Мальта и Исландия считаются Европой благодаря своим историческим, политическим и культурным связям с континентом, хотя ни одна из этих стран не находится на континентальном шельфе.

Но если мы на минуту выведем из уравнения острова, то большая часть европейских границ становится самоочевидной. Это воды, омывающие Европу с трех сторон: Северный Ледовитый океан на севере, Атлантический океан на западе и Средиземное и Черное моря на юге. И тут встает болезненный вопрос о том, где проводить восточную границу Европы. И существует ли она вообще?

Давайте вернемся к более раннему определению. Континентом называют большой и непрерывный земельный массив. Но не его половину. Многие географы считают то, что мы называем европейским континентом, просто полуостровом гигантского континента Евразия, охватывающего половину мира от Гибралтарского до Берингова пролива. Нет особых оснований разделять этот континент надвое. Особых географических оснований.

Но с точки зрения этимологии «Евразия» это единство противоположностей. Некоторые лингвисты считают, что слова «Европа» и «Азия» происходят от финикийского слова «закат» и ассирийского «рассвет», соответственно. Это похоже на латинские понятия «occidens» и «oriens», или просто запад и восток.

На самом деле в своей наиболее ранней инкарнации Европа была просто небольшим клочком земли на континенте, который надо было пересечь персам, дабы добраться из Геллеспонта собственно в Грецию. По иронии судьбы спустя 25 веков представления об этом регионе полностью изменились. Греция сегодня является  неотъемлемой частью Европы (как концепции, так и континента), а бывшая персидская ступенька на пути в Грецию сегодня известная как турецкая Фракия. Ее существование смущает тех, кто не хочет принимать в ЕС Турцию, объясняя это тем, что она не европейская страна. Но Турция страна европейская. Даже более того: если исходить из понятий древней истории, Турция (или, по крайней мере, ее часть) может претендовать на то, что является изначальной Европой.

Хулители Турции имеют в виду совсем другую Европу. Она обрела свои очертания в начале средневековья, когда «Европа» стала третью мира в рамках упрощенной церковной географии, которая гласит, что европейский континент вместе с африканским и азиатским сходятся в одной точке – Иерусалиме, являющемся центром мира. Начиная с 13-го века, нашествия монголо-татар (в России) и турок (в Анатолии) изменили определение Европы, придав ему в большей мере духовную окраску. Европу стали отождествлять с христианством, а если конкретно, то с западным христианством.

Согласно этому определению, Европа заканчивалась там, где начиналась Турция, даже когда Турция владела территориями далеко в глубине Европы. Когда турки контролировали значительную часть Балкан, эти районы в Европу не включали, и ее восточным рубежом считалась граница между Австро-Венгерской и Османской империями.

Справедливости ради надо сказать, что такая точка зрения не была абсолютной. Когда власть османов пошла на убыль, их выгнали почти со всей европейской территории. Благодаря этому классическое определение возобладало, и граница Европы стала проходить по узким проливам, соединяющим Средиземное и Черное моря. Она остается там по сей день, и лишь турецкая Фракия является  напоминанием о том, что «Европа» кончается там, где разделяются континенты, и там, где сталкиваются империи.

Северная граница с Азией создала для географов проблему иного рода. Дело в том, что по мере увеличения запаса знаний и самосознания этой части света оказалось, что «Европа» связана с Азией не через узкий пролив, а через огромные просторы России. Проблема здесь в том, что согласно любому определению Европы Россию надо делить на две части. И тогда возникает вопрос: какая часть России является европейской? Или даже по-другому: насколько европейской является Россия?

С точки зрения Запада, самые первые ответы на этот вопрос были такие: не ненамного, и даже ни насколько. Французский герцог Сюлли (1560-1641), составляя свой «великий план» «подлинно христианского совета Европы», возражал против включения в его состав России. «У нас с ними не осталось почти никакого сходства; кроме того, они принадлежат как к Европе, так и к Азии. Мы можем считать их почти что варварской страной, помещая их в один разряд с Турцией».

Мнение Сюлли звучит ужасно современно. Веками существовал мощный побудительный мотив включить Москву с ее обширными землями в состав европейского континента, хотя при этом приходилось проводить некоторые весьма спорные различия. В эпоху Ренессанса географы подошли к решению проблемы восточной границы Европы весьма творчески. Абрахам Ортелиус в своем атласе Theatrum Orbis Terrarum (лат. - Зрелище шара земного) (1570) начал с древней границы, затем провел ее по реке Дон (хотя это впечатляло не так сильно, как находившийся в его устье полумифический город Танаис), после чего начертил прямую линию до Белого моря возле города Архангельска.

К концу 17-го века восточная граница Европы снова переместилась, и пошла вдоль рек Дон, Волга и Кама, а затем перепрыгнула по прямой через северный Урал и далее пошла по реке Обь вплоть до Северного Ледовитого океана.

Эта граница, за которую выступал географ Филип Клювер, тянулась по Обской губе почти тысячу километров, составляя границу между Европой и Азией. Если бы данная граница к востоку от Урала сохранилась, то сегодня самой северной точкой Европы мы считали бы оконечность полуострова Ямал, простирающегося на 600 километров вглубь Северного Ледовитого океана и являющегося крупнейшим из оставшихся в России ареалом обитания северных оленей (и крупнейшей из оставшихся там кладовых природного газа).

Эти олени наверняка выиграли бы от внимания прессы, которая стала бы писать об угрозе «самым северным обитателями арктической европейской пустыни». Но увы: к концу 18-го века граница по Оби устарела, и у Европы стали появляться новые очертания.

Причиной тому стало мощное расширение российского государства в восточном и южном направлении. Географов раздражало то обстоятельство, что Россию во всей ее совокупности уже нельзя было включить в общий раздел «Европа». Одно из решений проблемы заключалось в том, чтобы полностью убрать «Московию» из Европы. Другое состояло в расширении европейских границ, чтобы они как-то соответствовали российской экспансии. Справедливости ради надо сказать, что русские и сами считали Европу находящейся где-то далеко. Поэтому Санкт-Петербург, основанный в 1703 году, был призван стать «окном в Европу».

Окончательный компромисс в вопросе о том, включать или нет Россию, был найден тогда, когда западные географы узнали о горной гряде, которую сами русские называли Каменным поясом. Шведский военный географ Филип Иоганн фон Страленберг, который годы своего пребывания в русском плену посвятил изучению российской географии, в 1730 году предложил провести новую границу Европы по Уральским горам. Граница Страленберга вскоре получила признание во всей Европе – и в самой России.

То, что на юге Страленберг провел границу с изгибом от Волги к Дону (всегда Дон), было более неоднозначным решением. Многие ученые предпочитали вести границу после Уральских гор вниз по реке Урал до Каспийского моря.

К началу 19-го века Конрад Мальт-Брюн и французские географы вполне успешно разрекламировали Кавказ, соединили линией Каспийское и Черное море и назвали ее южной границей Европы.

Она до сих пор считается самой традиционной границей европейского континента. Однако граница Уральские горы – Урал – Каспий – Кавказ ни в коей мере не является общепризнанной среди географов. Некоторые из них веками пытались провести восточную границу Европы за Уральскими горами. Одним из наиболее примечательных примеров является  немецкий ботаник 18-го века Иоганн Георг Гмелин, предложивший провести границу по Енисею, протекающему от монгольской границы до Северного Ледовитого океана примерно вдоль семидесятого меридиана восточной долготы, то есть, в трех с лишним  тысячах километрах от Москвы.

Самые экспансивные взгляды на Европу были у основателя Панъевропейского союза австрийского графа Рихарда Куденхове-Калерги, изложенные им в 1935 году. Своей концепцией австриец решил проблему поиска адекватной географической границы Европы, поменяв ее на границу политическую. Он предложил считать весь Советский Союз частью Европы. Азия должна была находиться к югу от него. Таким образом, европейскими городами становились не только Владивосток и Иркутск, но и Самарканд с Душанбе.

Однако во времена холодной войны верх чаще одерживала противоположная тенденция. Весь Советский Союз, в том числе, Вильнюс, Рига и прочие города, входящие сегодня в состав Евросоюза, были полностью исключены из Европы. Порой из Европы вычеркивали даже страны-сателлиты Советского Союза, входившие в состав Варшавского договора. Поэтому слово «Европа» стало синонимом слова «Запад» с его политическими ценностями.

Конечно, сегодня границы Европы расширяются, благодаря тому обширному полугосударству, которое управляется из Брюсселя. Если Турция все же вступит когда-нибудь в Евросоюз (сегодня такая перспектива кажется маловероятной, но кто знает, что будет лет через десять-двадцать), она передвинет границу Европы еще дальше на восток – дальше, чем могли себе представить мечтательные географы прошлого: от вулканических берегов Исландии до горных цепей, отделяющих Турцию от Ирана.

5 января, в преддверии великого православного праздника Рождества Христова, Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ, Гаагский трибунал) предпринял очередную попытку по меньшей мере причинения вреда здоровью лидеру Сербской радикальной партии Воиславу Шешелю.

Произошло следующее: заключенные трибунала, находящиеся на лечении, обычно принимают прописанные врачом лекарства утром и вечером. Их приносят в пластиковых контейнерах. 5 января В.Шешелю принесли его лекарство, но в контейнере, помимо обычных, находилась новая таблетка, отличающаяся от его лекарств по внешнему виду. В.Шешель отказался принимать неизвестный препарат, на котором не было никакой маркировки. Охранник вернул препарат врачу, который по этому инциденту составил докладную записку. 

Объясним, чем вызвано столь пристальное внимание к лечению и лекарствам, назначаемым врачами трибунала.
14 сербов, против которых МТБЮ выдвинул обвинения, быстро скончались - в самом ли трибунале, во время ли исполнения наказания или вскоре после выхода из стен трибунала (смерти при невыясненных обстоятельствах, болезни, самоубийства).
В процессе, который прокуратура трибунала считала «коронным»,  против сербского экс-президента С.Милошевича прокуратура полностью провалила обвинительную часть. Ей не удалось доказать ни одного из 66 пунктов обвинения. Тогда в трибунале были осуществлены махинации с лекарственными препаратами. В комплекс терапии, вполне успешно лечившей С.Милошевича от высокого давления и других заболеваний сердца, был введен всего один новый препарат, используемый при лечении проказы. Этот препарат блокировал действие остальных, что в итоге привело к трагическому исходу – гибели С.Милошевича. Точнее – его убийству теми, кто сознательно ввел лекарство от проказы в состав назначенной терапии. Однако никто не только не понес наказания за убийство бывшего сербского президента, но трибунал еще и обвинил С.Милошевича в том, что тот якобы не выполнял предписаний врачей трибунала, не принимал или принимал по своему усмотрению не назначенные ему препараты.

В.Шешель последовательно отстаивает свою позицию: он не предоставит в руки трибунала такой козырь, как «уклонение от лечения», чем бы для него это ни закончилось, он считает необходимым выполнять все предписания врачей трибунала. В том числе – чтобы было ясно, как именно они лечат, каковы результаты лечения, которое, учитывая лишь ухудшение состояния здоровья В.Шешеля, нельзя охарактеризовать иначе как сознательное причинение вреда здоровью и постановку жизни В.Шешеля под угрозу. 

Итак, врач в своей служебной записке признал, что данный препарат является неизвестным препаратом, который не является лекарством, прописанным им В.Шешелю. Также он согласился выступить свидетелем в случае, если В.Шешель будет настаивать на расследовании инцидента. 

В целом за последний месяц у В.Шешеля обострились проблемы с тахикардией, аритмией и высоким давлением. Аритмия настолько сильна, что колеблется от 150 ударов в минуту до 50 ударов…
Это само по себе свидетельствует или о профессиональной непригодности врачей трибунала, или, что гораздо более вероятно, о выполнении ими заказа - на неоказание необходимой лечебной помощи, сознательное причинение вреда здоровью, что является уголовным преступлением. 

Стоит вспомнить и о сомнительной операции, проведенной В.Шешелю в сентябре 2010 г. Операция носила подпольный, сомнительный, если не криминальный характер. Сомнения связаны с тем, что предписание провести медицинскую экспертизу состояния здоровья В.Шешеля Судебная палата III во главе с Ж.-К.Антуанетти вынесла 30 июля 2010 г., но за полтора месяца предписание выполнено так и не было. Вместо этого внезапно, без его собственного предварительного согласия и без полного диагностического обследования со всей необходимой аппаратурой В.Шешелю 17 сентября 2010 г. сделали операцию под общим наркозом – абляцию сердца (локальное микроволновое электромагнитное, т.е. токами высокой частоты, повреждающее лечебное воздействие на патологический очаг повышенной возбудимости сердечной мышцы или проводящие пути). Если не было предварительного обследования, значит, не были учтены и возможные риски – образования тромбов, инфаркта или инсульта. 19 октября 2010 г. (после операции, а не до!) Судебная палата III постановила о проведении медицинского обследования В.Шешеля с предоставлением детального доклада о состоянии его здоровья. Но его осмотрели лишь три врача – два западных и один (пульмонолог) - из России. В.Шешель настаивал на том, чтобы все три врача были независимыми, из России, включая жизненно важного для него кардиолога, но трибунал из российских специалистов допустил к обследованию лишь пульмонолога. Сам осмотр состоялся лишь пять месяцев спустя, в марте 2011 г. (!), и то без аппаратуры и проведения анализов. Требуемый судебной палатой обстоятельный доклад по результатам обследования не представлен и по сей день. Также по сей день ни самому В.Шешелю, ни его родным, ни юридическим советникам не предоставлена информация о ходе и результатах проведенной операции. Нынешнее резкое ухудшение здоровья В.Шешеля ясно свидетельствует о её разрушительных для организма последствиях.

Главным является то, что до сих пор, за все годы, на протяжении которых В.Шешель систематически указывает на проблемы с сердцем, причины его аритмии не выявлены, диагноз не поставлен. Тем не менее В.Шешелю были назначены лекарства в отсутствие диагноза! В настоящее время он принимает дигиталис, верапамил, бета-блокаторы – препараты, которые могут назначаться в комплексной терапии при нарушениях сердечного ритма. Обычно при разного типа аритмии препараты назначаются в зависимости от выявленной патологии. Однако, повторим, никто не располагает точными данными о состоянии здоровья В.Шешеля с 2009 г. Тогда, в 2009 г., сербский профессор медицины Здравко Мияилович, осматривавший Шешеля, указал, что лекарства, назначенные лидеру сербских радикалов, в качестве побочного эффекта могут вызывать именно аритмию и привести к тяжелейшим последствиям для здоровья, не исключен и фатальный исход. Спрашивается: сколько времени человек, помещённый в тюремную камеру, еще сможет выдержать столь серьезные нарушения сердечного ритма, столь тяжелую аритмию и тахикардию (не считая остальных заболеваний, которые отнюдь не излечиваются в тюремных стенах – бронхиальную астму и заболевание печени)? Если внесудебная расправа МТБЮ с В.Шешелем – не грубое нарушение основного права человека, права на жизнь, то что это тогда такое? 

Инцидентом с посторонним препаратом дело не закончилась.
7 января 2012 г. руководство Сербской радикальной партии получила информацию, что В.Шешель был обнаружен без сознания на полу в его камере и срочно переведен в больницу Лейден в Гааге. Единственное, что известно на настоящий момент, – В.Шешель находится в университетской клинике, поступил он с симптомами сильной слабости, головокружения, шума в ушах, тяжести в груди, периодического сдавливания и болей с ощущением неритмичного биения сердца, беспокойства.

Больничный врач уверил, что его состояние «стабильно». Родные и друзья Шешеля уверены в обратном: жизнь В.Шешеля под угрозой! Дело в том, что трибунал в тупике, прокуратура провалилась, не доказав ни один пункт обвинения. В.Шешель отказался от защитной части процесса, в марте он должен выступить с заключительной речью.

И трибунал стал усиливать давление: уже три месяца (!) действует незаконно введенный режим запрета на привилегированную коммуникацию с юридическими советниками (теперь разрешается говорить только по открытой связи) и сокращения посещений.
Обоснование запрета таково: «Секретариат подозревает, что Шешель использует привилегированную коммуникацию для политической деятельности». Это стандартная формула «специально для Шешеля». Она уже применялась неоднократно, и каждый раз – в преддверии выборов. Так, 8 января 2004 г. трибунал ввел для Шешеля режим «тотальной изоляции» и запретил ему любой вид коммуникации с «другими особами» на срок 30 дней. Затем 6 февраля заместитель секретаря продлил изоляцию еще на 30 дней, мотивируя своё решение тем, что «на парламентских выборах в Сербии 28 декабря 2003 г. партия, во главе которой стоит обвиняемый, получила 82 из 250 мест в Скупщине Республики Сербии». Следовательно, отмечают юридические советники В. Шешеля, трибунал ставит в вину Шешелю само существование подобной «неудобной» для трибунала политической силы в Сербии. 9 марта 2004 г. запрет на коммуникацию продлили еще на 30 дней; 8 апреля 2004 г. её очередное продление секретариатом трибунала объясняется предельно откровенно: «...назначение в Сербии президентских выборов на 13 июня 2004 г.»; очередное продление на 30 дней следует 7 мая (вновь под предлогом выборов), затем – 9 июня всё на тот же срок, исходя из прежнего стремления не допустить участия В. Шешеля в политической жизни Сербии, т.к. «существует возможность, что второй круг выборов будет проведен 27 мая 2004 г.» .
МТБЮ уже почти не стесняется обнажать своё настоящее лицо наднационального органа по квазисудебной расправе с «неугодными» политическими фигурами в отдельных странах.

«Дело Шешеля» во многих отношениях является беспрецедентным. Напомним, что, среди прочего, оно уникально по «двум началам» процесса. Первым началом процесса МТБЮ против В. Шешеля стало выступление обвинения со вступительной речью в отсутствие обвиняемого. Тогда трибунал пытался лишить В. Шешеля права защищаться лично и навязать ему адвоката - Дейвида Хупера из Великобритании. В. Шешель в знак протеста против навязанного адвоката вынужден был объявить голодовку, продлившуюся 28 дней. Тем не менее прокурор Хилдегард Уерц-Рецлаф от имени Прокуратуры 27 ноября 2006 г. произнесла вступительную речь, патетически указывая на важность установления справедливости и соблюдения права, – в отсутствие в зале заседания В. Шешеля. К тому времени прошло уже почти три недели голодовки (продолжавшейся с 10 ноября по 8 декабря 2006 г.), поставившей под угрозу его жизнь, посредством которой В.Шешель отстаивал своё право защищаться в суде лично… Голодовка была прекращена под давлением мировой общественности. Трибунал сформировал новую судебную палату, апелляционная палата вернула В. Шешелю право защищаться самому и объявила юридически ничтожными все процессуальные действия, предпринятые с момента навязывания ему адвоката. 

Во второй раз процесс начался лишь спустя почти пять лет, в ноябре 2007 г., но и потом в его работе делались огромные перерывы. Первым экспертом обвинения – на предмет выявления пресловутого «языка ненависти» - выступил профессор социологии из США Энтони Обршалл. По результатам проведённого им исследования Э.Обршалл заявил, что нигде в выступлениях В.Шешеля он не обнаружил подстрекательства к мучению, убийству военнопленных, женщин, детей, захвату заложников, изнасилованиям, уничтожению сакральных предметов или объектов образования, грабежу имущества. То есть в природе не существует ни одного заявления Шешеля, где тот призывал бы к совершению преступления. За такой «прокол» Энтони Обршалл был дисквалифицирован как эксперт и впоследствии выступал в процессе только как обычный свидетель… 

Уникально «Дело» Шешеля и по тому, что пресловутый «язык ненависти», являющийся одним из главных пунктов обвинения, согласно международным юридическим нормам - объект гражданского права, а не уголовного. В этом смысле трибунал нарушает право человека на свободу слова, гарантированное ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 19 Всеобщей декларации прав человека и ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах. 

Уникально «Дело Шешеля» и по трём параллельным процессам (относительно основного) за неуважение к суду. По первым двум вынесены приговоры – 15 и 18 месяцев тюремного заключения, всего 33 месяца – это больше, чем командиры Армии БиГ получали за убийства гражданских лиц: например, головорез Насер Орич, записывающий на видео и похвалявшийся своими зверствами, получил 24 месяца… Объектом судебного рассмотрения МТБЮ не стало физическое устранение порядка 30 свидетелей и членов их семей во время процесса против командира Освободительной Армии Косова Рамуша Харадиная .
А ведь Харадинай писал в своих мемуарах: «Мы постоянно нападали на сербские силы. На любом месте. День и ночь. Не скрываясь. Мы убивали сербских полицейских каждый день» .
Однако именно в случае В.Шешеля МТБЮ утверждает о наличии «давления на свидетелей» (все из которых, отметим, живы, здравствуют и не отмечали какого бы то ни было беспокойства в связи с процессом Шешеля). Сейчас идет третий (!) процесс по обвинению в неуважении к суду. Их может быть еще хоть десять. Так трибунал, который не смог доказать ровным счётом ничего, «покрывает» время, проведенное лидером сербских радикалов в КПЗ. И наконец, длительность судебного процесса – девять лет - беспрецедентна в мировой правовой практике…

Сербская радикальная партия официально заявляет: то, что творят в Гаагском трибунале над В.Шешелем, является пыткой, которую необходимо немедленно прекратить. Необходимо провести медицинское обследование независимыми врачами с обязательным включением российских кардиологов и других специалистов, возвратить привилегированную коммуникацию и нормальный режим посещений близкими. Вопрос жизни для Воислава Шешеля – только и исключительно его лечение в медицинском учреждении, неподконтрольном Гаагскому трибуналу.

Трибунал, качающий огромные средства на своё содержание (официально – 300 млн. долларов только за последний год, плюс к этому финансовые вливания ещё из 33 стран, из фондов Рокфеллера, Сороса, Карнеги и др.), продолжает делать свой шкурный бизнес, набивая карманы, выполняя политический заказ, расправляясь с сербскими политиками первой величины. 

Непотребный политический спектакль, разыгрываемый в стенах Гаагского трибунала в отношении В.Шешеля, имеет значение, выходящее далеко за рамки судьбы одного человека. Жизнь многолетнего узника гаагских застенков, крупнейшего и популярнейшего политика современной Сербии, друга России Воислава Шешеля преступно укорачивают сейчас только для того, чтобы на выборах весной 2012 года возглавляемая им партия не стала ведущей политической силой страны, а новое сближение исторических союзников – Сербии и России – не превратилось бы в весомый фактор общеевропейской политики.

Многие комментаторы объясняют нынешние проблемы США исключительно в монетарно-экономических категориях. Мне это кажется весьма поверхностным и мало отражающим то, что происходило там в реальности.

Финансовые и экономические проблемы являются лишь следствием настоящей культурно-мировоззренческой трансформации, навязанной либералами американскому социуму в течение последних десятилетий. Либеральная революция была начата в США ещё в середине 60-х годов прошлого века, и с тех пор уже выросло два поколения людей, чья воля полностью парализована либеральной идеологией, которая и привела Америку к сегодняшним неразрешимым противоречиям. Эта трансформация уже настолько необратима, что повернуть вспять негативные тенденции, набирающие силу в Америке, вряд ли будет возможно. К сожалению, я вижу и то, что либеральные реформы, навязываемые ныне в России, и алгоритмы, по которым они проводятся, весьма похожи на то, что я наблюдал в США. Я бы даже сказал, что Штаты служат некоей лабораторией, в которой можно увидеть, какое будущее ожидает Россию в не столь отдалённой перспективе, если порядок вещей в нашей стране не изменится.

Я не хочу, чтобы Россия, которую уже 20 лет пичкают либерализмом, была приведена в то же состояние, в котором оказались США после четырёх десятилетий либерального правления. Что позволяет мне верить в то, что это возможно предотвратить? Тот факт, что в России, несмотря на 20 лет катастрофических реформ, процессы деконструкции традиционной морали, атомизации общества и разрушения осознания людей себя, как части народа, имеющих общую историческую судьбу, еще не зашли так далеко, как это случилось в Америке. Это подтверждается последними событиями, когда протестные настроения против несправедливой системы, созданной в России после 1991 года, вылились в многочисленные митинги по всей стране. Многие люди уже осознали всю гибельность навязанного России пути. Эти люди, чьё сознание осталось не искажено либеральной пропагандой, смогут синтезировать новую философию, направленную на возрождение России.

Очевидна попытка части либералов, отстранённых ныне правящим режимом от власти, перехватить инициативу народного недовольства и использовать её для того чтобы вернуть власть снова себе. Если либералы добьются успеха, то они будут продолжать тот же гибельный курс, который проводится нынешним режимом, с той лишь разницей, что вместо “национальной специфики”, будут использованы американские лекала либерализма, у которого отечественные подражатели черпают своё политическое вдохновение. И курс нынешнего режима, превративший Россию в помесь сырьевого придатка Запада и финансовой олигархии, и создание “мультикультурного общества с постиндустриальной экономикой”, по американскому образцу, о котором мечтают доморощенные прозападные либералы – оба хуже, так как это две стороны одного и того же либерального монетаризма.

В этой статье мне хотелось бы, на основе своих наблюдений жизни в США, рассказать о том, как изменили Америку сам либеральный монетаризм, вступление страны в ВТО, создание торгового союза с Мексикой и последовавшая за этим массовая миграция в США дешёвой рабочей силы из самой Мексики и других латиноамериканских стран.

Это даст некоторое представление о том, куда, в принципе, ведёт курс, проводимый нынешним режимом в России, или чуть отличный от него курс, по американскому образцу, который хотят проводить “наши” прозападные либералы, рвущиеся к власти.

Затем, я хотел бы разобрать причины, по которым либералы провели трансформацию США, используя свободно-рыночные принципы, глобализацию, политкорректность и толерантность как инструменты этой трансформации. Её результатом стало то, что Америка, ещё в 1970-е годы имевшая в основе европейскую и христианскую культуру, обладавшая мощнейшей промышленностью и бывшая главным мировым кредитором, ныне превращена в страну “мультикультурного общества”, “постиндустриальной экономики”, нищающего среднего класса, ставшей главным мировым должником.

Если либеральный курс в России будет сохранён, или продолжен под новой вывеской, то его результатом станет потеря остатков российского суверенитета, окончательное уничтожение отечественной промышленности, падение стандартов жизни населения, постепенное замещение коренных народов России за счёт массовой миграции извне, последующие за этим масштабные межэтнические конфликты, и в конечном итоге, прекращение российской государственности.

Единственной альтернативой, способной увести Россию с гибельного для неё курса либерализма, на данном этапе, могут быть только те патриотические силы, которые желают возродить Россию как суверенное государство, ставящее во главу угла свои национальные интересы, что позволит гарантировать историческую перспективу как русскому народу, так и всем другим коренным народам, населяющих нашу страну.

НЬЮ-ЙОРК КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ

В августе 1992 года, я приехал в Америку для участия в конгрессе международной астронавтической федерации. На студенческой сессии конгресса, где я делал доклад, за основу которого была взята моя дипломная работа, автор этих строк познакомился с представителями научно-учебного центра (MarsMissionResearchCenter), организованного НАСА на базе университета штата Северная Каролина, с целью подготовки молодых специалистов для провозглашённой в 1989 году Космической Исследовательской Инициативы. Мне предложили подать документы для обучения в аспирантуре (GraduateSchool) в этом центре. Я был рад их предложению, потому что это давало мне шанс на дальнейшую учёбу по своей специальности, и затем - на участие в проекте НАСА, конечной целью которого объявили в 1989 г. полёт человека на Марс. Документы мои приняли, но скоро выяснилось, что, поскольку я - иностранный студент, НАСА не может оплачивать моё обучение, и если я всё-таки хочу учиться в этом центре, то свою учёбу должен оплачивать сам.

Пока действовала моя въездная виза - подал заявление на временное разрешение на работу, как студент, чьи документы уже были приняты для обучения в университете.

Свои первые настоящие впечатления о жизни в Америке я получил в Нью-Йорке, где прожил два года, зарабатывая деньги. Нью-Йорк – на самом деле город контрастов, в котором можно увидеть много чего интересного - и красивого, и не очень. Нет особого смысла рассказывать здесь о вещах, типичных для этого города, кому интересно, те легко извлекут желаемую информацию из интернета, книг, рассказов своих знакомых, бывавших там, и т.д.

Что больше всего поразило меня в Нью-Йорке – так это практически параллельно существующие миры, населённые иммигрантами со всех частей света. Вполне естественно, что люди имеют тенденцию селиться среди подобных себе в этническом, языковом и экономическом отношении. Поэтому, разные районы населены этнически разнородными иммигрантами, которые воспроизводят в Нью-Йорке культуру той части света, из которой они прибыли. Иногда разделительной границей между этими районами может быть всего одна улица, как, например, 96-ая улица, которая отделяет фешенебельную часть Манхеттена от печально знаменитого Гарлема. То, что показывают всему миру в кино и журналах как визитную карточку Нью-Йорка - это та часть Манхэттена между Гарлемом и Чайна-Тауном, где находятся штаб-квартиры транснациональных корпораций, ООН и других международных организаций, и которая населена преимущественно зажиточными американцами.

На остальной территории города (а это около 80% его площади), вы будете ощущать себя, как в какой-нибудь стране третьего мира. Например, большая часть Бруклина и Квинса населена выходцами из Африки, Азии и стран Карибского бассейна. Бронкс почти целиком населён мигрантами из Мексики и стран Латинской Америки. Можно сказать, что Нью-Йорк представляет собой огромное подобие генеральной ассамблеи ООН, где вместе собраны представители самых разных народов Земли, которые не имеют ни общего языка, ни общей веры, ни общей культуры, ни общего морального кода. Помню, я не раз с удивлением слышал от американцев, что, мол, Нью-Йорк – это не Америка, если хочешь жить в настоящей Америке, то нужно ехать в какой-нибудь небольшой городок. Позднее, мне стал очевиден смысл того, о чём они мне говорили.

Нью-Йорк является своего рода лабораторией, где была отработана технология трансформации европейской и христианской (в своей основе) Американской цивилизации - в эгалитарное общество всех рас, религий, культур и племён, не имеющих между собой ничего общего, за исключением экономических интересов. Однако, в процессе этой трансформации Нью-Йорк полностью потерял свой американский характер и идентичность. Очевидно, что произошло это не по воле случая. Время показало, что Нью-Йорк – это прообраз того, во что либеральная элита постепенно превращает все Соединённые Штаты, и во что она хотела бы превратить остальной мир.

АМЕРИКАНСКАЯ ГЛУБИНКА

Заработав достаточно денег для оплаты первых двух лет учёбы, я смог начать занятия в аспирантуре университета штата Северная Каролина (в начале 1995 года). Учебный городок его расположен в столице штата, городе Ралей (Raleigh). По сравнению с Нью-Йорком, Ралей вызвал ощущение: наконец-то, я попал в нормальную, традиционную Америку!

Учёба в университете преподнесла немало сюрпризов и дала много интересных наблюдений, а главное, позволила во многом действительно, понять менталитет коренных американцев, так как, не смотря на множество людей, которых я узнал в космополитичном Нью-Йорке, большинство из них были, либо приезжими, либо иммигрантами в первом поколении.

Честно говоря, высокий уровень требований, предъявляемый на факультете аэрокосмической техники, где я проходил теоретическую подготовку, был для меня неожиданностью. После учёбы в МАИ ещё в советское время я самонадеянно думал, что меня будет трудно чем-то удивить. Но в первый семестр пришлось буквально напрягать все силы, для того чтобы, хотя бы, успевать сдавать курсовые работы в срок. Курсовые работы по пройденной теории выдавались каждую неделю, а не раз в семестр, и их нужно было сдавать не позже указанного дня, и не позднее указанного часа в этот день, иначе работа вообще не зачитывалась. Теоретический уровень в целом был довольно высоким и практическая работа, по пройденному материалу, велась очень интенсивно.

На моём факультете около половины студентов были иностранцами, в основном из Китая и Индии, многие из них получали финансирование от своих правительств, с гарантией трудоустройства при возвращении домой. На компьютерном факультете, например, число иностранных студентов вообще доходило до 70%. Помню, как студенты из Индии и Китая с уважением отзывались о России и рассказывали мне, что многие учебники, по которым они учились, были изданы ещё в Советском Союзе, а позднее - переведены у них в стране.

Американцы же предпочитали учиться на гуманитарных или бизнес-ориентированных факультетах, так как учёбу, связанную с естественными науками или техническими специальностями, они считали слишком сложной, и с весьма неопределёнными перспективами дальнейшего трудоустройства. Однако те «технари»-американцы, с которыми мне довелось учиться, произвели самое хорошее впечатление. Занимались добросовестно, о какой-то там “халтуре” не могло быть и речи. В американском академическом мире плагиат вообще считается серьёзным преступлением и я слышал, что бывали случаи, когда за это исключали из университета.

После двух лет теоретической подготовки, я сдал квалификационные экзамены и начал работу над диссертацией. Вместе с этим, у меня появилась возможность преподавать студентам, обучающимся на степень бакалавра, и с этого времени университет стал оплачивать моё обучение.

Естественно, что через взаимодействие с людьми в учебном процессе, через участие в разных мероприятиях вне учёбы происходит взаимное сближение и появляется возможность откровеннее говорить на многие темы. Американские студенты и аспиранты могли прекрасно разбираться в своём деле и в каких-то смежных областях. Мы могли вести интересный разговор о каком-нибудь хобби, или спорте, но каждый из них достаточно слабо представлял, что творится в мире вокруг него. Сильнее всего меня поражало именно это узкое, ограниченное мировосприятие. Наши разговоры никогда не заходили о политике, преступности, или наводнении страны мигрантами, которые буквально меняли облик всего вокруг на наших глазах. То есть, те проблемы, с которыми американцы сталкиваются каждый день и, тем более, сами причины, их вызывающие, никогда не обсуждались в разговорах один на один, или в компаниях. Эти темы фактически – табу в Соединенных Штатах.

Позднее меня уже не очень удивляло наличие некоего неписаного перечня тем, запретных для обсуждения, того, что в Америке называется политкорректностью. Я бы сказал, что американцев отличает отчуждённый индивидуализм, какая-то апатия к будущему “этой” страны, как они говорили. Мысли их направлены исключительно на собственное выживание и успех. Исключение составляли те американцы, кто уже учился или работал за границей, их мировоззрение после этого сильно менялось. Видимо, не зря говорят, что всё познаётся в сравнении.

“ЗОЛОТОЙ ШТАТ”

После защиты диссертации в 2000 году, и получения докторской степени США (Ph.D. inAerospaceEngineering), мне предложили продолжить исследовательскую работу в качестве научного сотрудника в центре НАСА имени Эймса, который находится недалеко от Сан-Франциско. Космическая Исследовательская Инициатива конца 1980-х Буша-старшего была тихо похоронена в середине 90-х годов, и главным приоритетом НАСА стала МКС - международная космическая станция. Поэтому, в центре им. Эймса вместо разработки экспедиции человека на Марс мы занимались созданием посадочных аппаратов, способных доставить на поверхность планеты автономные марсоходы, существенно более крупные, чем первый успешный марсоход “Pathfinder”, прибывший на Марс в 1997 году. Результатом этой работы стала успешная посадка марсохода “Spirit” в 2004 году, и запущенная в Ноябре этого года, большая Марсианская Научная Лаборатория (MSL), имеющая на борту марсоход “Curiosity”, уже с массой около тонны и размером c легковой автомобиль.

В Калифорнии, рядом с Лос-Анджелесом, находится ещё один центр НАСА, хотя, формально он и называется “Лаборатория Реактивного Движения” (JPL), там осуществляется сборка, отработка и управление всеми межпланетными зондами и посадочными аппаратами. Создание двух центров НАСА в Калифорнии в 50-е годы было не случайным. После Второй мировой войны Калифорния превратилась в самый населённый штат, имевший самую мощную экономику. Вплоть до середины 70-х Калифорния выступала средоточием авиационных и космических компаний, в то время как, её система школьного и университетского образования считалась лучшей в стране, а уровень преступности был очень низким. В то время американцы называли Калифорнию “золотым штатом”.

Той «золотой» Калифорнии я не застал, а увидел во многом уже совершенно другой штат. В 2001 году Калифорния уже мало походила по своему характеру и по составу своего населения на остальные США. Ещё учась в Северной Каролине, я не раз слышал от американцев: мол, Калифорния – это уже не Америка, ведь она - самый либеральный штат. Мне же казалось, что после первых двух лет жизни в Нью-Йорке увидеть в Америке что-то ещё, менее американское, будет уже нелегко. Но в той Калифорнии, куда я приехал, порой возникало ощущение, что я скорее нахожусь в Мексике, а не в Америке. Из-за огромного количества мексиканских мигрантов, живущих везде, где бы, я там ни находился.

Помню, как 2005 году Калифорнию объявили первым штатом в США, где белые стали меньшинством. Точнее, они составляли тогда 48% её населения, а ведь ещё в середине 70-х годов их численность составляла около 90% населения. За последние десятилетия Калифорния прошла через колоссальную демографическую трансформацию, вследствие легальной и нелегальной миграции, большинство которой составили крестьяне-индейцы из сельских районов Мексики и Центральной Америки.

Мигранты из Мексики и других стран третьего мира образуют свои этнические анклавы везде, где они селятся, и продолжают жить по тем же правилам и обычаям, что существуют на их родине. Получение ими документов о натурализации, не обязательно делает из них американцев. Как правило, эти мигранты остаются лояльными стране своего происхождения и почти не ассимилируются. К тому же, власти официально исповедуют идеологию мультикультуризма. Такие новоиспечённые “американцы” частенько не желают уважать американские традиции и правила общежития, и активно навязывают свой образ жизни и свои нормы поведения. Бывает, что дети мигрантов выражают более враждебное отношение к Америке, чем их родители. Например, многие из числа мексиканской молодёжи, уже родившейся в США, открыто заявляют о том, что хотели бы вернуть Мексике штаты Калифорния, Аризона, Нью-Мексико и Техас, которые вошли в состав США по договору 1848 года.

Не знающие английского, не имеющие образования, миллионы мигрантов получают разнообразную помощь из калифорнийской казны, которая заботливо предоставляется им либеральными политиками. Для финансирования соцобеспечения мигрантов, в виде оплаты их жилья, продуктов питания, медицины и образования, Калифорнии пришлось поднять налоги на свой средний класс до самого высокого уровня в стране. Поскольку, приток мигрантов исчисляется миллионами, денег всё равно не хватает, и это привело к катастрофическому ухудшению системы школьного образования и медицинских услуг в штате, а также, росту преступности. И средний класс, то есть, налогоплательщики, начал уезжать из Калифорнии в те штаты, где пока ещё, налоги ниже, школы лучше, а преступности меньше. Таким образом, происходит постепенное замещение коренного населения Калифорнии на мигрантов из Мексики и стран Центральной Америки. В результате постоянного притока миллионов налогопотребителей и оттока миллионов налогоплательщиков, некогда “золотой штат”, объявил себя банкротом в 2010 году.

Процессы, аналогичные калифорнийским, сейчас идут в штатах Техас, Аризона, и Нью-Мексико. С некоторым отставанием за ними следуют штаты Денвер, Огайо, Иллинойс, Мичиган, Пенсильвания, Нью-Йорк и Нью-Джерси. При непрерывном притоке мигрантов через южную границу США и их значительно более высокой рождаемости, чем у коренного населения, это - лишь вопрос не столь отдалённого времени, когда подобные тенденции станут проявляться и в остальных частях страны. Смена этих процессов вряд ли предвидится, потому что республиканцы действуют в интересах бизнеса, алчущего прибылей от эксплуатации дешевого труда мигрантов, а демократы стимулируют приток мигрантов предоставлением им щедрой социальной помощи в обмен на их избирательные голоса, после того, как они получат гражданство и смогут голосовать.

Масштабы этой миграции имеют настолько глубокие последствия, что ведут к культурной и социальной фрагментации страны.

Дилеммы, которые США будут решать в обозримом будущем, могут быть кратко сформулированы так: как избежать социальной анархии, при продолжающейся деиндустриализации страны, неуклонном сокращении американского среднего класса, и постоянно растущем количестве мигрантов, не способных к культурной ассимиляции? И, как сохранить целостность страны в условиях этнически и социально фрагментированного мультикультурного общества, в которое США трансформировали либеральная иммиграционная и экономическая политика?

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ МОНЕТАРИЗМ В ДЕЙСТВИИ

После устранения Советского Союза как своего глобального конкурента, американская либеральная элита заговорила о глобализации и решила создать уже во всей Северной Америке зону свободной рыночной экономики, заключив трёхстороннее соглашение между Мексикой, США и Канадой о свободной торговле (NAFTA) в 1994 году. В результате образовался торговый союз, конечной целью которого объявили создание единого экономического пространства и устранения таможенных барьеров для свободного передвижения грузов, товаров и людей. После чего в США устремились миллионы мигрантов и нелегалов. Кому же нужна Америка, в которую лавиной хлынули мигранты из Мексики?

Истинным бенефициаром этого стали финансовые и деловые круги, чьи интересы как раз и представляет либеральная элита Америки. В их циничном понимании, и в полном соответствии с либеральными принципами свободного рынка. Мол, для увеличения прибылей, в принципе, требуется всего две вещи: минимизация стоимости труда и максимизация потребления. Мигранты с Юга обеспечивают ей и то, и другое. Рост населения за счет бедных и малограмотных мигрантов с Юга, приводит, с одной стороны, к более низкой оплате труда. С другой стороны, к более высокому спросу на рынке жилья и услуг, а значит, к увеличению прибылей тех, кто живет за счёт этого наёмного труда, выдачи кредитов под ссудный процент, и получения дивидендов от вложенных инвестиций.

Либеральная элита Америки именует себя “прогрессивной”, говоря, что смогла встать над таким якобы безнадёжно устаревшим понятием как национальный патриотизм. Она заявляет, что испытывает лучшие чувства в равной мере ко всем жителям Земли и, что сама разница в таких понятиях, как «законный гражданин страны» и «нелегальный мигрант» потеряла для неё всякий смысл. В таком случае, остаётся лишь удивляться, как любой, кто не имеет особой любви к своей стране и своим соотечественникам, может вообще, кого-то, или что-то любить? Примечательно, что никто из “прогрессивных” либералов не хочет жить в районах, населёнными мигрантами и нелегалами, вместо этого они предпочитают селиться в фешенебельных кварталах, имеющих надёжную частную охрану.

Язык, на котором говорят мигранты и их чужая культура, равно как и постепенное снижение жизненных стандартов в самой Америке до уровня страны третьего мира, волнуют американское бизнес сообщество меньше всего, так как её прибыли растут именно благодаря этому процессу. Импорт неквалифицированных мигрантов вполне позволяет использовать их в сфере услуг, платя им при этом в разы меньше, чем привыкшим к гораздо более высоким стандартам жизни собственным гражданам.

С точки зрения либеральной элиты – это вполне логичный подход, поскольку она сама, в погоне за сверхприбылями, начиная с 1980-х годов, выводила основное промышленное производство США в страны тихоокеанского бассейна, ограничив американский рынок труда в основном сферой услуг, не требующей высококвалифицированной рабочей силы. Получается, что с начала 80-х среднему классу урезали возможность иметь квалифицированную и высокооплачиваемую работу в промышленности. А с началом 90-х, в дополнение к этому, его начали вытеснять из сферы услуг с помощью низкооплачиваемых мигрантов.

В 1995 году США вступили в ВТО. Для американского среднего класса кумулятивный эффект от вступления Америки в ВТО оказался во многом очень похож, на то, что ему принесло вступление США в торговый и таможенный союз с Мексикой. Прежде всего, это потеря миллионов рабочих мест, разорение и закрытие десятков тысяч малых и средних компаний, которые служат главными работодателями в Америке. Эти компании принципиально не могли конкурировать с производителями аналогичной продукции в Юго-Восточной Азии или Латинской Америке, где рабочие имеют на порядок меньшую оплату труда. Парадоксально, но среди наиболее пострадавших от ВТО оказались компьютерные и другие высокотехнологичные компании малого и среднего уровня. Дело в том, что после отмены или снижения таможенных пошлин, производители компьютерных комплектующих из Китая и Тайваня стали поставлять свою продукцию в США по много более низким ценам, чем местные поставщики, которым ничего не оставалось делать, кроме, как выйти из бизнеса. А зачем везти комплектующие за тридевять земель и семь морей в Америку, если можно собрать изделия из них на месте? Поэтому теперь почти на любом американском высокотехнологичном изделии вы прочтёте: “разработано в США“, и там же - “собрано где-то ещё”. То есть, за весь цикл производства и сборки американский владелец компании платит зарплаты не своим соотечественникам, а рабочим и инженерам где-нибудь в Бразилии, Индии, Китае или Тайване.

Аналогичный подход распространился и на многие другие отрасли.

По личному опыту, я могу сказать, что если в середине 90-х, наверное, половина товаров в американской торговле имели надпись “MadeinUSA”, то уже через десять лет практически всё, за редким исключением, было сделано в Китае, на Тайване или где-то ещё.

С развитием интернет-коммуникаций следующим шагом стало то, что теперь уже саму инженерную разработку многих изделий или создание компьютерного обеспечения, американские компании стали заказывать в Индии и Китае, потому что там это могут сделать так же качественно и в срок, но во много раз дешевле. И с тем же разрушительным эффектом для американского рынка труда, как и в случае с производством комплектующих и готовых изделий из них. Более того, такая схема разработки и производства способствует постоянному переливу технологии в страны-изготовители. Этим во многом и объясняется то, что за время членства в ВТО Америка утратила былое неоспоримое научное и технологическое лидерство, в то время как Индия и Китай стремительно сокращают технологический разрыв с США.

Прогрессирующая деиндустриализация, сфера услуг, всё более полагающаяся на труд низкооплачиваемых мигрантов, нищающий и сокращающийся средний класс, бывший некогда становым хребтом США - такова сегодня американская “постиндустриальная” экономика. Я хорошо помню, как в 90-е либералы говорили американцам о пользе создания экономического союза с Мексикой, о выгодах членства в ВТО, и переноса промышленности в Азию и Латинскую Америку. В 2000-х, либералы рисовали им сказочные перспективы новой, глобализированной экономики, основанной на интернет-технологиях и переводе компьютерных и инженерных разработок в Индию и Китай.

РУИНЫ

Последствия либеральной экономической политики хорошо отражаются характером роста государственного долга США. Госдолг Америки за период времени с 1945 по 1965 год, не превышал 250 миллиардов долларов. С началом либеральных социальных преобразований, госдолг начал расти и достиг 1 триллиона к 1980 году. Но, когда в 80-х годах началась либерализация экономики, а затем её глобализация в 90-х, госдолг уже начал расти экспоненциально, и достиг астрономической величины в 15 триллионов долларов к настоящему моменту. При продолжении политики либерального монетаризма, суть которой заключается в приватизации прибылей и социализации убытков, стоит единственный вопрос: когда обрушится эта финансовая пирамида? Последствия её обрушения будут поистине катастрофическими для Америки, и очень серьёзными для всего остального мира.

Фактически, настоящий конфликт здесь происходит между средним классом Америки и её либеральной элитой. Эта элита лояльна только деньгам, интересам банков и транснациональных корпораций, которыми она владеет. Она более не заинтересована в благополучии американского среднего класса. Ей выгодны дешёвая рабочая сила из Мексики и Центральной Америки, хотя при этом, американские города превращаются в этнические бантустаны, разрастается организованная преступность, а школы, больницы и тюрьмы переполнены мигрантами не говорящими по-английски, и настроенными враждебно по отношению к коренному населению. Либеральную элиту это не волнует, потому что она живет в закрытых районах, её дети посещают дорогие частные школы, и она полностью изолировала себя от того мультикультурного общества, которое сама же и породила своей политикой глобализации и экспорта дешёвой рабочей силы. Для либеральной элиты Америка стала просто местом, где можно делать деньги. Она более не считает США своим домом. Либеральная элита космополитична, она имеет владения по всему миру и когда произойдёт действительно разрушительный экономический кризис, а затем начнутся межэтнические распри, она просто переместится в одно из своих из своих уютных убежищ, чтобы переждать бурю. Когда американские лидеры говорят об “американских интересах”, это не более чем прикрытие для определённых групповых устремлений тех, кто обладает всей полнотой финансовой и экономической власти, и кто больше не имеет ничего общего, ни с Американским народом, ни с его интересами.

То, что либерализация экономики, её глобализация, вступление в NAFTA и ВТО, оказались очень выгодными для финансовой и деловой элиты Америки – не вызывает никаких сомнений, поскольку тем самым она радикально сокращала свои экономические издержки и столь же радикально увеличивала свои прибыли. Но, в процессе своего обогащения, либералы разрушили экономическую базу среднего класса Америки, почти превратили США в страну третьего мира, наводнив её десятками миллионов неассимилируемых мигрантов, и заложили основу для грядущих кровавых межэтнических конфликтов.

Каникулы у питерских депутатов в этом году самые длинные — до 12 января, однако парламентская оппозиция уже отошла от праздничной спячки и начала активно действовать.

Во вторник весьма заметное заявление сделал один из лидеров местного «Яблока» Максим Резник. Он призвал коллег-депутатов из «Справедливой России» и КПРФ стать союзниками по созданию межфракционного общественного совета. По версии Резника, такой орган нужен, чтобы быстро и эффективно вырабатывать объединенные решения для трех парламентских фракций. То есть договариваться, как и за что голосовать, три названные партии могли бы не где-то в кулуарах, а громко, открыто, на «советской» основе.

Лидер «яблочников» объяс-нил «Известиям», почему в соратники им выбраны именно коммунисты и «справедливороссы». 

— Любому наблюдателю уже сейчас понятно, что фракции «Единой России» и ЛДПР будут голосовать и уже голосуют одинаково, — сказал Максим Львович. — Остальные партии, то есть мы, коммунисты и «эсеры», позиционируют себя как оппозиционные. И весьма логично, если будет создан совет по выработке консолидированных решений. Вот я и выдвинул такую идею. Создавать подобные органы при каждой из фракций, на мой взгляд, было бы неэффективно.

У наиболее близких к «яблочникам» по взглядам «эсеров» предложение Резника большого энтузиазма не вызвало. Вполне вероятно, что из-за здоровой партийной ревности.

— Пока я вообще не имею никакой информации об этой инициативе, — заявил руководитель фракции «Справедливой России» Павел Солтан. — Но если что-то создавать, то неплохо представить сначала, каким будет конечный результат. В принципе, мы за сотрудничество, но пока непонятно, зачем какие-то согласительные конструкции надо оформлять юридически. Нам и так ничто не мешает консультироваться и вырабатывать совместные решения.

Более лояльными к идее фракционного союза оказались коммунисты.
— Могу высказать только свое личное мнение, так как официально вопрос о вступлении коммунистов в какой-либо совет может решаться только коллегиальным органом партии, — пояснил «Известиям» депутат от КПРФ Алексей Воронцов, открывавший первую сессию городского парламента нового созыва. — Мое отношение к этому предложению положительное. Тем более что с Максимом Резником мы уже не раз сотрудничали, например, по организации совместного общественного контроля за ходом выборов. Объединение усилий может пойти на пользу парламентской деятельности каждой из наших фракций.

Сам Резник подчеркнул, что его вчерашнее заявление лишь пробный шар для изучения реакции союзников. В ближайшие дни эту инициативу еще будут подробно обсуждать на бюро местного отделения «Яблока».